Анри Матисс. Музыка и Танец

Анри Матисс. Музыка и Танец
В 1909-10 годах серьезный удар по моральному духу привел Матисса на грань отчаяния. Кризис возник в результате неудачного совпадения двух событий. Первое касалось заказа от Сергея Щукина, богатого русского импортера восточных тканей, который попросил у Матисса две большие картины для парадной лестницы его роскошной резиденции в Москве. Второй инцидент связан с резкой критикой работ Матисса, выставленных на Осеннем салоне в 1910 году.
 
The Dance
Танец / The Dance. 1910г. Анри Матисс

В архивах Матисса хранится первое письмо Щукина от 21 февраля 1909 года, за которым следуют еще четыре письма в период с 16 по 31 марта того же года. В этих письмах Щукин поручил Матиссу написать "La Danse" (Танец) и "La Musique" (Музыка), что стало первым подходом Матисса к архитектурной обстановке. Один из ранних моментов разногласий касался наготы фигур на картинах. Русский меценат делил свой особняк с двумя племянницами, поэтому, получив ранние наброски "Танца", он написал Матиссу: "В настоящее время я не могу разместить обнаженную натуру на своей лестнице... Успевай показывать тот же хоровод, но с девушками в платьях". Одиннадцать дней спустя Щукин сделал другое предложение: он возьмет другую картину "Танец", меньшего размера, за ту же цену (15 000 франков). Эта картина могла бы оставаться, так сказать, в частной зоне, а не висеть в общественной части дома. Новый заказ не отменил ранее заключенное соглашение о двух картинах для лестницы, где Щукин хотел "избежать обнаженной натуры".

Тем не менее, получив письмо от Матисса, Щукин телеграфировал ему на следующий день, 28 марта: "Акварельный набросок "Танца" преодолевает все оговорки, высказанные в моих письмах". Три дня спустя он подтвердил в письме: "...ваша панель "La Danse" настолько благородна, что я решил бросить вызов буржуазному мнению и поместить предмет с "обнаженной натурой" над моей лестницей... Теперь у вас есть мои твердые комиссионные за две группы". "La Musique", тем не менее, будет "ретуширована", как показали последующие события. Коллекция Щукина была конфискована и национализирована советским правительством.

Хотя работы Матисса считались национальными сокровищами, они были фактически запрещены; они оставались недоступными и неизвестными публике до 1969 года, когда официальная выставка состоялась сначала в Москве, а затем в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург). Панно с изображением "La Musique" действительно было выставлено, но в цензурном варианте. Матисс упомянул об этой цензуре своему московскому другу Александру Ромму еще в октябре 1934 года, когда он написал: "Позвольте мне просто сказать, что на панно "La Musique" владелец добавил немного красной краски ко второй фигуре, маленькой флейтистке со скрещенными ногами. Немного красного было добавлено, чтобы скрыть его пенис, хотя с ним обращались очень осторожно, и было сделано, чтобы завершить торс. Реставратору понадобится всего лишь немного растворителя, такого как бензол минерального спирта, и потрите это место на мгновение, чтобы снова появились замаскированные линии". К счастью, впоследствии эта реставрация была проведена.
 
"La Musique"
Музыка / "La Musique". 1910г. Анри Матисс

Чтобы вернуться в 1910 год, Матисс активно готовил два панно Щукина, которые впервые будут выставлены на Осеннем салоне, проходившем в Париже в Большом дворце на Елисейских полях с 1 октября по 8 ноября того же года. Он работал попеременно над обоими, переходя от одной панели к другой, чтобы сохранить свои ориентиры с точки зрения "полного согласования цветов", как он писал Щукину. Меценат тем временем отправил Матиссу два письма. В первом, датированном 30 мая 1910 года, сообщалось, что "люди немного смеются надо мной, но я всегда отвечаю: "Тот, кто смеется последним, смеется лучше всех". Второе, датированное 20 августа, подтверждало, что Щукин все еще "очень интересовался украшениями... Я уверен, что это будет триумф. Я надеюсь быть в Париже на осеннем Салоне".

Но критика, направленная на работу по этому поводу - согласно нескольким письмам и сообщениям прессы о Салоне, последнее упоминание только "La Danse" было еще более неприятным из-за отсутствия технического или эстетического анализа. Матисса приговорили без суда. Художественный критик Жиля Бласа Леопольд Руд превзошел самого себя, предположив, что "психическое заболевание" может послужить оправданием. "Я не нахожу более подходящего эпитета для описания этого бедного месье Анри Матисса, от которого можно было бы разумно ожидать воздействия только на истеричных финских женщин или полностью сломленных норвежцев. Как и все остальные, я полностью осознаю, что этот мастер неуравновешенной живописи открыл студию, которая привлекает студентов-скандинавов, что он моден и что он эксплуатирует многих сумасшедших к своей большой выгоде. Но как печально и прискорбно видеть разглагольствования этого джентльмена, выставленные в главном зале официального выставочного зала в самом сердце Парижа... Это действительно чрезмерно... во всех психиатрических лечебницах есть похожие картины, где, честное слово, психическое заболевание является оправданием... Это слишком ужасно. Достаточно сказано".

Щукину тем временем не терпелось взглянуть на декоративное искусство, запланированное для его дома. Он отправился в Париж и направился прямо в Гранд-Пале, где увидел панели. Он не произнес ни слова. Он не только видел картины, но и читал рецензии. Если бы речь шла об объективной критике и анализе, он, возможно, сохранил бы хладнокровие. Но поток оскорблений глубоко задел его. Выведенный из состояния душевного равновесия, он решил отменить заказ.

Трудно представить всю серьезность этого удара по художнику. Это, должно быть, был один из самых ужасных моментов в его жизни (наряду с арестом в 1944 году его жены и дочери за сопротивление нацистскому режиму). Поскольку Щукин был в Париже, он, должно быть, лично отменил комиссию. Матиссу было тогда сорок лет; пятнадцать или двадцать лет умственной и финансовой борьбы до этого момента сделали это разочарование особенно горьким, не говоря уже о том, что оно разрушило и его надежды на будущее. Рана стала еще глубже из-за того, что ее нанес главный покровитель, который ранее демонстрировал веру в него.

Щукин вернулся в Москву. Путешествие длилось два дня и две ночи. Как только он прибыл в Москву 10 ноября 1910 года, он телеграфировал Матиссу: "Размышлял во время поездки. Решил принять участие в дискуссиях. Пожалуйста, пришлите "Танец" и "Музыку" со всей возможной скоростью. С уважением". На следующий день Щукин написал письмо, подтверждающее новое решение, объявленное в его телеграмме. - Я все обдумал, и мне стыдно за свою слабость и недостаток мужества. Никогда не следует покидать поле боя, не вступив в бой. По этой причине я решил повесить ваши панели. Люди могут кричать и смеяться, но поскольку я убежден, что ваш путь верен, возможно, время станет моим союзником, и в конце концов я одержу победу". Группа прибыла в Москву 17 декабря 1910 года.

Если понравилось

Поделитесь своим мнением: